Особый отдел. Сложная цепочка

В центральный прифронтовой штаб НКВД пришла срочная радиограмма. Найден мертвым командир одной из рот стрелкового батальона.

-Кроме тебя отправить мне сейчас туда просто некого! – сказал майору Ильченко полковник, — езжай и разберись, что там у них произошло!

Особист быстро собрался и поехал на передовую. Он знал, что при его появлении виновники сразу же залягут на дно, как и их возможные сообщники.

Именно поэтому Ильченко прибыл в расположение роты в качестве молодого старлея, нового начальника взвода связи. Предыдущий погиб при недавней атаке фашистов, поэтому появление Ильченко особых вопросов у руководства роты не вызвало.

-Приступайте к вашим обязанностям! – холодно приказал ему новый командир роты – у нас связь ни к черту, а штаб постоянно требует исправить ситуацию!

И «старлей» приступил к прокладке в тыл нового кабеля. Когда он возвращался в расположение, то увидел, как возле командирского блиндажа бродит комиссар роты, капитан Гришин.

-Здравия желаю, товарищ капитан! – прибыл на знакомство с коллегой Ильченко, — как у вас по поводу связи? Нарекания есть?

-А?! Что?! – казалось старлей выдернул особиста из каких-то своих глубоких мыслей, — не.. нету!

Странный он был какой-то, этот комиссар. Ильченко решил обязательно за ним «присмотреть». После встречи с особистом, связист направился к бойцам, где и была запланирована основная часть его работы. Присмотрев двоих молодых приятелей, мило общающихся у костра, старлей присел рядом с ними и закурив папиросу, предложил бойцам.

-Спасибо! – взяли по папироске из серебряного портсигара солдаты.

-Вадим! – протянул руку Ильченко.

Познакомились, разговорились.

-А чего мужики, у вас такой ротный смурной? – как бы невзначай спросил старлей, — как будто я его обидел чем?!

-Да не! – ответили бойцы, — он просто два дня всего на этой должности! Переживает, небось…

-А где предыдущий? – изобразил удивление особист, — в бою погибисчез?

Бойцы переглянулись.

-Да нет, товарищ старший лейтенант, — ответил один из них, — убилиего…

-Из нашего пистолета! – добавил второй, — и, причем пули тогда оставались, только у комиссара!

Оказалось, что ротного застрелили практически сразу после возвращения из боя. Все были в суматохе и усталости, поэтому момент выстрела никто не увидел. Но солдаты утверждали, что потратили все боеприпасы, в отличие от капитана Гришина, который всегда ходил в бой лишь с винтовкой.

На следующий день Ильченко стал пристальнее следить за капитаном. После обеда тот отпросился под предлогом проверки и ушел в рощу, дескать, посмотреть работу патрулей.

Ильченко начал прокладку очередного кабеля недалеко от рощи, а затем юркнул за особистом. Найти его было непросто, но после недолгого наблюдения, Ильченко увидел, откуда тот возвращается.

И на следующий день старлей был уже в зарослях той поляны, где проходил вчера капитан. Гришин снова появился и пошел, озираясь, через рощу. Ильченко осторожно последовал за ним.

А еще через полчаса все стало ясно. Комиссар наведывался в землянку, доверху наполненную оружием и боеприпасами.

На следующий день Ильченко привел и спрятал в кустах двоих свидетелей – бойцов, с которыми познакомился в первый день. Когда комиссар вылезал из землянки старлей вышел навстречу и проговорил:

-Не поделитесь, товарищ капитан?!

Тот подскочил, а потом злобно прошипел:

-Не лезь в это дело, а то закончишь так же, как наш ротный…

Бойцы все это услышали, и Ильченко арестовал предателя прямо на месте. Когда он достал удостоверение, Гришин прокусил нижнюю губу до крови.

Zampolitovich