Снайпер. Сорвать воздушную атаку

Командира снайперского взвода, Артема Замаруева вызвали к командиру батальона.

-Заходи Артем, рад тебя видеть! – приветствовал взводного комбат, — тут у нас срочное задание образовалось, лейтенант. У тебя сейчас как во взводе, все в строю?

-Так точно, товарищ полковник, — отвечал снайпер, — все пятнадцать!

-Ну, вот и отлично, — продолжал комбат, подходя к карте Белоруссии, — тут давеча команда пришла. Вот здесь, во вражеском тылу, есть военный аэродром. Командование наше приказывает сорвать вылет вражеской авиации с этого аэродрома, послезавтра рано утром.

-То есть, если я правильно понял, — уточнял Замаруев, — мы выдвигаемся туда, и делаем все, чтобы немцы не взлетели?

-Ты все правильно понял, лейтенант, — полковник подошел ближе, — это всего в десяти километрах от линии фронта. Справитесь?

-Постараемся, товарищ командир батальона…

Через линию фронта, снайперский взвод прошел без затруднений. Бои шли практически без перерывов, и пятнадцать стрелков просто «отсоединились» от основных сил советской пехоты в определенный момент, в ясеневой роще. К аэродрому пробирались уже осторожнее, глубокой ночью.

-Патруль! – прокричал один из сержантов Замаруева.

Группа из пяти немецких автоматчиков приближалась к красноармейцам. Артем увидел, что столкновение неизбежно и скомандовал:

-Пистолеты. Одновременно. На предупреждение!

Снайпера возникли сбоку от вражеского патруля, крайне неожиданно для фашистов. Выстрелы из пистолетов шести разведчиков прозвучали практически одновременно. Пятеро немецких патрульных растянулись на земле.

-Быстро, спрятать тела вон в том овраге! – скомандовал Замаруев.

К аэродрому вышли к двум часам ночи. Снайпера рассматривали вражеские «взлетки» через бинокли, расположившись на небольшом холме, в трехстах метрах от объекта.

-Разделяемся на две группы по семь и восемь человек, — инструктировал подчиненных Замаруев, — Овсянников, ты возглавишь вторую группу! Вторая группа разместится вон там, на северо-западе от аэродрома, а мы остаемся здесь!

-А когда начинаем? – спросили бойцы.

-Ровно в шесть у них вылет, — продолжал лейтенант, — поэтому начнем где-то в пять, подготовка у них будет в самом разгаре! Цели выбираем самостоятельно. Поражаем пилотов и штурманов. Выводим из строя сами самолеты, стреляя по топливным бакам и двигателям!

Замаруев смотрел на подчиненных. Пока вроде вопросов не было.

-Огонь ведем в течение десяти минут, затем собираемся здесь и уходим все вместе, — лейтенант еще раз обвел биноклем периметр аэродрома, — все, начать поиск огневых точек!

К четырем часам каждый советский снайпер был на своей огневой позиции. Стрелки распределились полукругом, на одной стороне воздушной гавани врага. К пяти часам утра начало светать и на взлетных полосах началось активное движение. На три взлетные полосы выруливали «мессершмитты» и становились один за другим, с интервалом около 30-ти метров.

Ровно в пять минут шестого, Замаруев взял на прицел одного из двух высоких вражеских летчиков, идущих к одному из стоящих впереди самолетов.

-Начали! – прокричал командир снайперского взвода, — огонь!

Громко «Заговорили» пятнадцать снайперских винтовок. Паника «поселилась» на немецком аэродроме. Бегали туда-сюда техники, падали тут и там пилоты.

-Scharfschützen! – кричали немцы, обнаружив направление стрельбы.

В направлении красноармейцев побежали вражеские солдаты.

-Остановить охрану! – прокричал Замаруев.

Около двадцати немецких автоматчиков замерли на земле, у подножия холма, отбежав от аэродрома всего около ста метров.

В пятнадцать минут шестого на обозримой территории вражеского аэродрома не было видно ни одной движущейся цели. Все уцелевшие пилоты и техники где-то укрылись. На взлетных полосах стояли выведенные из строя, двенадцать вражеских истребителей. Четыре самолета были объяты пламенем.

-Вряд ли отсюда сегодня еще кто-то будет взлетать, — проговорил себе под нос Замаруев, и громко добавил, — Уходим!