Снайпер. Штурм Кенигсберга

Снайпер держит прицел прямо над стволом пулемета. Опытный стрелок знает, что скоро фашист рискнет приподняться и быстро осмотреть поле боя, чтобы не стрелять вслепую.

И вот наши войска подошли к вражескому городу, который являл собой настоящую крепость.

-Как через час, товарищ полковник?! – недоумевал ротный, — у меня всего четыре взвода осталось, да и те уже трое суток на ногах!

-Да кого это сейчас волнует, майор! – отрезал полковник, — все в атаку, и без промедления! Приказы не обсуждаются!

Ротный пришел в расположение части и собрав всех своих бойцов, проговорил:

-Делать нечего, родные! Придется штурмовать! Выступаем уже через час!

Кенигсберг представлял собой город – укрепление. Каждый дом этого города являл собой небольшой ДОТ с маленькими окнами-бойницами. Были здесь и рвы с водой, и насыпи и колючая проволока.

Старшина Алябьев не успел даже перекурить, как услышав распоряжение ротного, пришлось идти к своим. Снайпера в предстоящем штурме были абсолютно незаменимы.

-Да как же это так, товарищ старшина?! – отозвались двое его бойцов, — мы ведь только что взяли два поселка, а они нас посылают на такой сложный рубеж без передыху!

Но делать нечего, и после массивного артиллерийского обстрела, красноармейцы побежали вперед. В этот раз было мало криков «Ура», хотя политруки и офицеры подбадривали бойцов, как только могли.

Алябьев вскинул свою СВТ, и прицелился для пристрелки в стрекочущий пулемет, на переднем бруствере пригорода. Расстояние составляло больше 800-от метров, и это был скорее обзор поля предстоящей деятельности, чем стрельба на поражение.

Слева раздался выстрел винтовки. Снайпер обернулся и увидел, как один из его сержантов совершил самострел в ногу.

-Ты что, Прохоров, охр-ел совсем?! – прокричал снайпер, — да я тебя!!!

И тут рядом разорвалась вражеская мина. Старшину отбросило на несколько метров и сильно оглушило. Поднявшись через несколько секунд, он уже не обнаружил своих подопечных и побежал вперед, к городу-крепости.

Через несколько сотен метров вражеский огонь стал настолько плотным, что дальнейшее продвижение крайне замедлилось. Сделав наскоро небольшой окопчик, старшина улегся на живот и принялся вести стрельбу по окраинам Кенигсберга. Вот стрекочет вражеский пулемет, за которым видны две серые каски фашистов. Прицел Алябьева замер на миллиметр ниже верхнего края бруствера. Снайпер знает, что здесь толщина земляной насыпи совсем небольшая – около 10-ти сантиметров, и пуля из винтовки ее легко проходит.

Он стреляет, и первый пулеметчик дернув головой, пропадает из поля зрения. Его сменяет второй фашист, но пригибается совсем низко.

Снайпер держит прицел прямо над стволом пулемета. Опытный стрелок знает, что скоро фашист рискнет приподняться и быстро осмотреть поле боя, чтобы не стрелять вслепую. И действительно, через несколько секунд в перекрестье появляется каска противника, а старшина опускает прицел чуть ниже и жмет на спусковой крючок.

-Не можем подойти! – услышал Алябьев крики наших офицеров где-то в стороне, — у них стрелки везде!

Для того, чтобы стрелять по крайним домам, следовало приблизиться еще хотя бы на сотню метров. Вскочив, старшина побежал вперед, зажмурив глаза от страха. Рядом свистели пули, взрывались снаряды. Уже собираясь упасть за большим валуном, снайпер почувствовал острую боль в левом бедре. Брюки начали пропитываться кровью.

Упав на правый бок, снайпер прицелился в расположенный впереди, в 400-ах метрах дом-ДОТ. Из маленьких окошек вели стрельбу фашисты. Старшина начал стрелять по бойницам. Он методично переводил прицел от окна к окну, и стрелял. Иногда сделать меткий выстрел мешал разрыв снаряда, иногда взор туманился от пота и жуткой боли в раненой ноге.

Так он и лежал на здоровой ноге, стреляя по огневым позициям противника. Так его и нашли через несколько часов санитары – сжимающего винтовку, с перекошенным от злости лицом…

Zampolitovich


Дорогие читатели, пожалуйста, оставляйте сайт в закладках и делитесь им в соцсетях, это очень помогает развитию сайта и стимулирует для вас писать лучше и чаще.