Штрафники

Особый отдел. Штрафники.

-Ну что тут у тебя, лейтенант?

Тот немного помолчал, а затем начал рассказывать.

Позавчера вечером были застрелены два человека в нашей роте. Лейтенант Корягин, зам ротного, и старшина Перебайло, взводный.

-Ну, так может немцы? – задал логичный вопрос Анатолий.

-Никак нет, — быстро ответил Носков, — это произошло поздно вечером, после отбоя. Ротный сразу отправил застреленных в госпиталь, и хирург подтвердил: пули советские.

-Понятно, — ответил капитан, — допекло начальство уголовников!

Лейтенант скривился.

-Ну, ясно, что дальше? – продолжил осведомляться капитан.

-А дальше, все как воды в рот набрали! – начал сетовать Носков, — ничего не видели, ничего не слышали! Ничего не говорят!

-И не скажут, — кивнул Анатолий, — тут теперь по-другому действовать нужно.

Они подошли к командирской палатке.

-Сперва собери мне троих – четверых самых «отпетых» уголовников, — давал распоряжения капитан, — чем старше, тем лучше!

Через час в палатку, где с протоколом сидел особист, вошли трое мужчин около 50-ти лет, в сопровождении комиссара штрафной роты.

-Проходите уважаемые, — капитан знал, как нужно разговаривать с такой «публикой», — что, насолили вам Корягин с Перебайло?

Ответом особисту было молчание. Штрафники стояли молча, понурив головы.

-Я не спрашиваю, кто стрелял, — капитан знал, куда «давить», — я спрашиваю, действительно ли эти два «фраера», были такими, как о них рассказывают.

-Еще те, гады, — ответил один из приведенных.

-И даже хуже, гражданин начальник…, — дополнил второй.

-Можете быть свободны, — отрезал Ратников, — лейтенант, проводи!

Носков вернулся через десять минут:

-Ну?

-Что ну, — махнул рукой капитан, — застрелили штрафники, это точно. Веди теперь несколько молодых зеков. Только тех, кто не особо дружен! Тех, кого редко видят вместе!

Прошло еще около двадцати минут. Лейтенант привел в палатку четверых молодчиков, по первому взгляду – до 30 лет.

-Я думаю, не нужно рассказывать кто я, и зачем я здесь? – сходу начал капитан особого отдела.

В ответ молчание.

-Я не буду ходить «вокруг да около», а спрошу прямо, — продолжал особист, — кто из вас находится здесь незаслуженно? Кто переведен недавно? Кого оклеветали?

Осужденные стояли молча, бросая косяки, друг на друга.

-Ну? – повысил голос Ратников.

Двое нерешительно подняли руки.

-За что этих? – спросил капитан у Носкова.

Лейтенант перечислил статьи двух молодых штрафников.

-Ничего серьезного, — заключил лейтенант, — Вы остаетесь, остальным до свиданья! Лейтенант. Проводи!

Когда в палатке остались двое, Ратников продолжил.

-Вот бумага, вот карандаш. Пишите тех, кто это сделал, – капитан наблюдал за реакцией двоих преступников, — если напишите правду, я забираю вас с собой, и считайте, что вы реабилитированы!

Штрафники нерешительно взяли химические карандаши.

-Смелее, — подбадривал Ратников, — пишите все: кто, когда, из какого оружия, кто еще присутствовал и все видел.

Через пятнадцать минут у капитана в руке была полная картина позавчерашнего происшествия, со всеми участниками.

-Учись, лейтенант! – сказал Носкову капитан, протягивая бумажный листок.