Молодого старлея особого отдела, уполномоченного проверять снабжение рот юго-западного направления, откомандировали в новое расположение. Молодой особист, Павел Никоноров уже познакомился с офицерами своей роты и теперь сидел с ними у костра, обсуждая последние события на передовой.

-И я, главное, посмотрел на него, — рассказывал капитан пехоты, про событие позавчерашнего боя – и не смог выстрелить! Это друг детства! В полицаи подался, скотина…

Беседа шла своим чередом, офицеры курили, приходили ребята из других рот. Один капитан с усами все время кашлял в кулак, и тут мельком глянул прямо в глаза Никонорова. После этого взгляда старлею все время что-то не давало покоя.

В сумерках все разошлись. Командиры взводов расставляли часовых и дозорных, проверять личный состав давать распоряжение дежурным караулам. Особист привел в порядок свои бумаги, продумал план работы на завтра и улегся набок в своем блиндаже. Сон не шел. Что-то не давало покоя и закрадывалось в сознание из глубин прошлого. Почему то вспомнились события двухлетней давности, когда молодой лейтенант Никоноров попал в окруженный фашистами подмосковный городок. 24-х летний офицер, которого дернули в самом начале войны из уголовного розыска, он тогда не понимал всей сути и ответственности своего нового назначения в ряды особого отдела. Он входил в состав сводной бригады по пресечению панических настроев и политической истерии среди военных в гарнизоне обороны под столицей. Также в их обязанности входило содействие коллегам по противодействию диверсиям, отлову вражеских разведчиков и предателей.

Он крутился с боку на бок и думал: «почему все те жестокие и суматошные события вспоминаются именно сегодня с такой ясностью?» Так он и пролежал далеко за полночь, и вдруг подскочил, словно ошпаренный и сел на кушетке. Он его вспомнил.

Это произошло внезапно и неожиданно. Тогда, в Подмосковье он патрулировал около складов с провизией, когда увидел двух фашистов. Они душили охранника его же шинелью, и находились спиной к особисту.

-Подойдем ближе! – шепнул тогда Никоноров своему напарнику.

Но тот сделал шаг и наступил на сухой хворост. Фрицы повернулись к ним и начали поднимать стволы автоматов. Особисты среагировали быстрее, и очередь прошила ближайшего к ним фашиста. Второй солдат неприятеля на секунду замер. Его выражение глаз и черные усы отпечатались во взгляде Никонорова. Он быстро юркнул в здание склада и растворился во тьме. Сколько не искали его двое сотрудников НКВД – тщетно.

Сейчас старлей особого отдела вспоминал те события и был уверен полностью – этот капитан и тот фриц были одним и тем же человеком!

До утра он пролежал без сна в раздумьях, как правильно поступить. Скорее всего, нужно было рассказать все комбату, но особист уже знал, что это серьезное обвинение, особенно если прозвучит из уст сотрудника НКВД. Следовало все проверить и собрать доказательства.

И он решил за ним проследить. Начал незаметно быть поблизости, сам выдумывая себе работу по проверке боеприпасов и провианта.

-А кто этот капитан с усами? – спросил он невзначай у рядовых, которые рыли окопы на фланге командирской площадки, — что-то я его не припомню…

-Так это же Спесивцев, — отвечали бойцы, — зам ком роты артиллеристов! Вместо погибшего Брагина перевели, месяц назад…

Такой перевод на место погибшего красноармейца только усиливал опасения особиста. Это была классическая смена и внедрение предателя. Никоноров решил поговорить с комбатом, но тот отбыл в расположение командование полка. Когда старлей возвращался к себе в роту, он увидел Спесивцева, который шел куда-то в сторону рощи, где рыли блиндажи солдаты. Подкурив папироску, особист решил невзначай понаблюдать за капитаном. Тот углубился в заросли, и Никоноров проследовал за ним. Через минуту стало ясно: командир артиллеристов исчез…

особист бежал сквозь заросли, пытаясь найти пропавшего, подозреваемого в предательстве. Он слышал впереди звуки отдаленного разговора и перешел на шаг. Стало светлее, и пробивались лучи солнца – впереди была поляна. Никоноров выглянул из кустов и увидел несколько офицеров, включая капитана Спесивцева.

-Выходи старлей! – позвал его улыбающийся полковник Гура, командир батальона, — мы тебя уже заждались!

Оказалось, что Спесивцев служил в контрразведке и был внедрен к противнику еще перед началом войны. Потом его пришлось оттуда отзывать, и теперь он выполнял редкие задания.

-Я тебя тоже сразу узнал, — улыбаясь, рассказывал капитан Никонорову, — повезло мне тогда, что ушел от вас, в Подмосковье…

Zampolitovich