Разведчик. «Спец» в плену

Он подкрадывался сзади к немецкому часовому, подкуривающему папиросу.

-Да где же этот Фридрих?! – возмущался вражеский часовой, — околеть можно! Ну я ему сейчас устрою!!!

Разведчик был уже в метре от вражеского солдата, отводя руку с ножом в смертельном замахе. Но нанести роковой удар Андрей так и не успел. Сзади хрустнула ветка, старлей повернулся, перед глазами вдруг все поплыло…

Ковалев очнулся на холодном бетонном полу. Перевернувшись на спину, офицер сел и осмотрелся. Он находился в камере старинного образца – с каменными стенами и ржавыми, железными прутьями решетки с такой же решетчатой дверью.

Окон не было, кое где между камней торчали корни деревьев, из чего разведчик сделал вывод, что тюрьма находится ниже уровня земли.

Напротив, через 2-х метровый коридор, была такая же камера, в которой находились двое пленных. Один сейчас смотрел на Ковалева, а второй лежал на полу – не известно, жив или мертв.

В конце прохода, на повороте коридора стоял немец-вахтер, с кем-то общаясь там, за поворотом.

-Да черта с два они нас выбьют с этих позиций! – доказывал кому-то вражеский часовой, — скорее мы опять вернем потерянные позиции!

Старлей осторожно придвинулся к решетки и показал знаком заключенному товарищу напротив, чтобы он привлек вахтера. Тот понял просьбу разведчика и начал что-то колупать в противоположной стене.

-Эх рябина, рябина… — затянул отвлекающий песню из фронтового репертуара.

Сначала охранник не обращал на него никакого внимания, но потом подошел и стал смотреть на чудака, повернувшись спиной к Андрею. Разведчик бесшумно подошел к решетке, откуда до фашиста оставалось меньше половины метра. Просунув руки между прутьев, разведчик сжал пальцы обеих рук на горле фрица, прижав его голову к решетке.

Через десять секунд он уже открывал замок ключом, вынутым из кармана задушенного охранника. А еще через полминуты он освободил товарища напротив.

-А этот? – показал на лежащего Андрей.

-А он уже сутки как мертв… — ответил боец, — забили до смерти, сволочи!

Ковалев переоделся в форму убитого им же фрица.

-Кстати, как тебя зовут, и откуда ты? – спросил освобожденного им бойца разведчик.

-Сержант Павел Никитин, 115-й стрелковый! – ответил солдат.

Раздетое тело затащили в камеру. Надвинув кепку пониже, разведчик выглянул из-за угла противоположного конца коридора.

Там был Т-образный тупик-перекресток, на развилке которого стоял стол. За столом сидел немецкий офицер-полицейский, беседовавший в данный момент с еще одним охранником.

Похлопав себя по карманам, боец обнаружил пачку папирос. Так как он не знал имен «товарищей», он решил импровизировать. Подойдя к углу коридора и немного выглянув так, чтобы лицо скрывал козырек, разведчик прокричал негромко:

-А как вы его осматривали?! У него какие-то интересные  сигареты! А портсигар вы видели?! В сапоге спрятан был! Как будто из золота, с камнями!

Эта речь произвела нужный Ковалеву эффект. Охранник уже бежал, а офицер, аж привстал из-за стола.

Место Андрея в камере занял Павел, отвернувшись к стене. Фашист даже не глянул на разведчика, будучи уверен, что это «свой». Он отпирал и так открытую дверь камеры, когда Ковалев рубанул его рукоятью пистолета по затылку.

Теперь в камере лежало двое. Теперь наступил черед вражеского особиста.

-Герр фельдфебель! – выкрикнул в коридор, разведчик, — тут без вас не разобраться!

Красноармейцы даже улыбнулись, видя, как расширились глаза у полицейского, когда он смотрел в камеру. Его лишили чувств и связали, бросив к остальным.

Форму немецкого полицейского надел Павел. Выглянув в новый коридор, бойцы обнаружили еще несколько камер с пленными сослуживцами.

…они шли по подземным коридорам, отводя фрицев к их прошлым камерам, под разными предлогами. Через час в каждой камере лежало по два-три фашиста. А еще через полчаса, по ступеням наверх поднимался отряд из пятнадцати «фрицев».

…Они вышли на белый день, на окраине какого-то поселка.

-Разделимся на несколько групп и уходим! – коротко скомандовал разведчик.

Никто из случайных врагов не обратил внимания на три группы по пять человек, разошедшиеся по разным направлениям. Тем более, все вели себя очень уверенно и не отличались от патрульных отрядов…