Кирсанов всё ещё сомневался. Он понимал, что выбор у него невелик и всё равно летчику вов, через два часа придётся вылетать на задание. Но он сомневался в том, что у него хватит сил. Нет, он не сомневался в своих навыках пилота или в том, что его «Миг» третьей модели достойно переживёт и это испытание. Лейтенанта смущало собственное состояние: он толком не спал уже третьи сутки, с тех пор как командование отдало однозначный приказ – содействовать продвижению мотопехотных сил союза всеми имеющимися средствами! Глаза слипались и голова кружилась. Во рту был странный привкус, и как-то странно слышались звуки вокруг.

-Заливай топливо, Денис… — устало проговорил Кирсанов технику, кружившему с гаечными ключами по «взлетке», — не получится отдохнуть и сегодня!

В голове снова всплыли слова подполковника, который инструктировал его час назад:

-Понимаю, что твоё звено потрепано уж изрядно… но, кроме тебя, и твоих орлов, не сдюжит с этой ситуацией никто!

А ситуация заключалась в том, что на пути у советских мотоциклистов и пехоты стоял занятый фашистом польский городок, обнесённый древней каменной стеной. На вершине этой стены гитлеровцы установили различные орудия для сдерживания атак красноармейцев. Уже две атаки провалилось под шквальным огнём немецких пулемётов и гранатомётов, со стен города. И теперь командование решило забросить туда три штурмовика под руководством Кирсанова. А эти двое, что летят сегодня с ним, единственные, кто уцелел за последнюю неделю – шестеро высококлассных пилотов и друзей лейтенанта погибли, обеспечивая прикрытие атакующего кулака пехоты.

За последние часы он так и не пришёл в себя после последнего вылета в сторону противника. Ему и его бойцам удалось взорвать две баржи неприятеля, перевозившие технику и боеприпасы через Днепр, но из 6-ти штурмовиков, назад вернулись только три. И теперь все трое вернувшихся снова вылетают на боевой натиск – устранить пулемётные точки фашистов следовало до 5-ти утра, а это значит, что ещё будет практически темно – на улице был апрель 1944-го.

-Готово, товарищ лейтенант! – отрапортовал техник.

Кирсанов повернул голову на стук шагов: по взлётной полосе шли его боевые товарищи. Двое пилотов имели жалкий вид, как и он изнывая от усталости.

-Все всё помнят? – уточнил командир звена, надевая гермошлем на голову — вопросы имеются?

-Никак нет, товарищ лейтенант! – синхронно ответили лётчики, — понимаем всё!

Больше разговоров не было. Расселись по машинам и самолёты взмыли в небо. Через час уже были на три четверти пути к злополучной стене. Готовящиеся к штурму силы пехоты остались позади, а впереди, чуть справа небо приобретало синий предрассветный оттенок.

И тут снизу появились языки пламени, характерные для стреляющей зенитной установки. Старшина Мадин, пилотирующий «Миг» первой модели справа от командира, несколько раз вздрогнул, схватившись за штурвал. Через секунду лейтенант увидел, как самолёт товарища начал терять высоту, а вскоре вошёл в «штопор».

Сомнений не было: их появления ждали. Кирсанов бросил свой штурмовик влево и потянул штурвал на себя, чтобы заставить машину резко взмыть в небо. Оставшийся в живых напарник ушёл манёвром в другую сторону. Бросая самолёт из стороны в сторону, лейтенант добрался до стены и зашёл под острым углом к намеченному участку. Фашисты специально не зажигали никаких огней поблизости стены, чтобы не выдать расположение огневых точек на её поверхности.

Но это их не спасло – опытный лётчик различил в серых рассветных сумерках тёмные скопления ящиков и пулемётные расчёты, разбросанные по стене с интервалом в сто метров.

-Ну, хорошо, твари… — процедил сквозь сжатые зубы лётчик, — хорошо…

Выполнив очередной разворот, он пошёл прямо над стеной. Фашисты поняли, что их стрелковые расчёты замечены и начали разворачивать оружие в сторону советского самолёта. Но первый вражеский расчёт уже был разрезан сдвоенным орудием Миг-3. Вражеская очередь прошла всего в полуметре от левого крыла штурмовика Кирсанова, и тот увёл машину в небо, спикировав назад уже через несколько секунд и открыв огонь по второму пулемётчику врага.

Когда лейтенант заходил на стену в третий раз, он увидел в полукилометре впереди сильный взрыв. Это был самолёт его последнего товарища, пожертвовавшего собой. В том месте, куда угодил советский самолёт, был склад немецких боеприпасов и теперь добрых 50 метров стены превратились в груду камней.

…Он шёл по взлётной полосе и не мог понять, что ему кричат старшие офицеры. После возвращения прошло всего 5 минут, а командир эскадрильи уже знал: красноармейцы взяли город, выбив фашистов.

-Да что, с тобой, Кирсанов?! – кричал майор, — на отлично ведь справились!

-Да оставь его, Миша… — положил полковник руку на плечо командующему эскадрильей, — он за неделю всех своих потерял…

Zampolitovich