Коварство войны

-Ты у меня за это ответишь, старшина! – кричал ротный комиссар, Григорий Кудрявцев.

-Виноват, товарищ капитан! – повесил голову старшина Еремин.

-Виноват?! – прокричал особист, — виноватых бьют, чтоб ты знал! И задание не выполнил, и товарища потерял!!!

Старшина только что вернулся с задания, целью которого было похищение важных немецких документов из офицерского блиндажа неприятеля. Поначалу все шло нормально – разведчики благополучно пересекли линию фронта, пробрались к командирским блиндажам и даже устранили часовых.

Кто же знал, что блиндажи обходит еще один патруль гитлеровцев? Разведчики еще не успели найти нужные бумаги, когда фрицы открыли по ним огонь из автоматов. В результате – сержант погиб, а старшина чудом сумел уйти.

-Свободен! – прорычал Кудрявцев, — завтра в четыре утра рота идет в атаку! Пойдешь в первой линии! На самом острие! Кровью искупишь свою вину!

Еремин молча кивнул. Естественно, до утра боец не сомкнул глаз, — какой там сон!

Утром, на построении перед атакой, особист лично проверил, чтобы старшина побежал впереди.

-Останешься жив, считай, что реабилитирован! – крикнул напоследок ему комиссар.

И он побежал. Бежал, стреляя вперед из автомата, по бегущим навстречу немцам. Со всех сторон начали рваться вражеские снаряды.

Когда огонь сал очень плотным, и справа – слева начали гибнуть его товарищи, Еремин упал на живот и начал продвигаться вперед уже ползком, стреляя из автомата по врагам.

-Ураа! – кричал старлей в 50-ти метрах справа, поднимая красноармейцев в атаку.

-Урааа! – кричали бойцы, вскакивая с оружием и устремляясь вперед, на врага.

Слева проезжал вражеский танк, Пз 2. За танком бежали трое немцев, стреляя вперед из автоматов, когда выглядывали в сторону. Старшина притаился, лежа за телом погибшего фашиста.

Когда вражеская машина проехала мимо, Еремин сел и расстрелял всех троих фрицев в спину. Затем вскочил, быстро пробежал и метнул под танк две оставшиеся гранаты. Через секунду прогремел взрыв, и вражеская машина замерла на поле боя.

Через полчаса противоборствующие стороны смешались в смертельном поединке. Наши бойцы вошли на занятую врагом территорию.

Еремин бежал по третьему ряду окопов. Из-за угла выскочил немец и бросился в штыковую на красноармейца. Старшина круто развернулся боком к нападающему,  и лезвие прошло в нескольких сантиметрах от его живота. Схватив фрица за винтовку, наш боец одной рукой рванул его на себя, а вторую с ножом выставил вперед. Фашист налетел на лезвие грудью.

…Он бежал дальше. Выскочил из этого окопа и перепрыгнул в следующий. Пробежав несколько метров, Еремин наткнулся на землянку. Двое фрицев связывали кого-то у земляной стены.

-Комиссар! – узнал капитана старшина.

Один из фрицев обернулся к нему и направил пистолет. Еремин среагировал быстрее, так как был в «запале» уже около часа. Старшина упал на 5-ю точку и выстрелил из автомата по врагам прежде, чем они прицелились в него.

-Комиссар! – подбежал к Кудрявцеву боец, — товарищ капитан!

Особист был серьезно ранен, но пока еще жив. Он узнал Старшину и проговорил:

-Вот тебе, коварство войны, солдат…

Еремин взвалил раненого офицера на плечи и побежал в сторону советского тыла. Он бежал, затем шел быстрым шагом, а последние сто метров, до перевязочных палаток, шел медленно, тяжело хрипя.

Утром он зашел в полевой госпиталь. Особист сидел раздетый на кушетке, перевязанный от груди до низа живота. Капитан курил.

-Спас ты меня, старшина! – проговорил комиссар, — считай реабилитирован!

Еремин кивнул и повернулся к выходу из палатки.

-Старшина! – прокричал капитан, и более тихим голосом проговорил, — спасибо!